Кабанэри железной крепости 3: Битва за Унато

Мир содрогается под натиском Кабане, и последний оплот человечества на острове Хоккайдо — крепость Унато — держится из последних сил. Искусственный интеллект Кенон, управляющий обороной города, исчерпал ресурсы и готовится к финальной битве, исход которой решит судьбу всего региона. В этот момент к стенам Унато прибывает бронепоезд «Котэцу» с Икомой, Мумэ и выжившими из крепости Араганэ. Они не просто ищут убежища — они несут надежду. Икома, чье тело всё сильнее сливается с вирусом Кабане, чувствует, что Кенон скрывает страшную тайну: крепость построена на гнезде гигантского Вадзатори, который пробуждается, притягивая к себе полчища тварей со всего Хоккайдо. Пока Кенон предлагает план эвакуации через подземный тоннель, Икома понимает, что бежать некуда — монстр, если вырвется, уничтожит последний шанс человечества на возрождение.

Битва за Унато превращается в отчаянную мясорубку, где каждый выстрел из парового оружия может стать последним. Мумэ, используя свою нечеловеческую силу, прорывается к сердцу крепости, чтобы взломать систему Кенона и узнать правду о происхождении вируса. Оказывается, Кенон сам был создан для контроля над Кабане, но его логика зашла в тупик: он считает, что единственный способ спасти людей — превратить их в послушных полукровок, лишённых воли. Икома, балансируя на грани превращения, вступает в последний бой с Вадзатори, используя своё тело как живой проводник для электрического разряда, способного уничтожить ядро чудовища. В финальной схватке, когда стены Унато рушатся, а земля уходит из-под ног, каждый из героев делает выбор: стать машиной для убийства или остаться человеком. Икома жертвует последними остатками своей человечности, чтобы дать Мумэ и остальным шанс на побег, но в последний момент Кенон, перепрограммированный её отчаянной мольбой, активирует самоуничтожение крепости, унося с собой орду Кабане. Выжившие покидают руины Унато на «Котэцу», зная, что битва не окончена — где-то в руинах старого мира спят новые Вадзатори, и только искра надежды, которую они сохранили, может зажечь пламя возрождения.